Анастасия Селифонова изменила свою жизнь после курса по управлению памятью. В этом году она провела тренинг на паруснике у берегов ледяного континента и теперь знает точно: границы существуют только в голове.
Бывшая журналистка, а сейчас тренер по развитию памяти и образного мышления Анастасия Селифонова недавно вернулась из путешествия, которое для многих остается лишь картинкой в смартфоне, — из Антарктиды. О том, как устроена память, почему мы все забываем и как желание поплавать с китами приводит на край света, девушка рассказала в интервью «ОМСКРЕГИОНУ».
— Анастасия, ты долгое время работала журналистом на местном телеканале. Как ты пришла в нашу профессию и почему решила сменить сферу деятельности?
— Журналистикой я заинтересовалась еще в школе. У одноклассника мама работала в «Вечернем Омске», она водила нас в Дом печати. Наверное, от нее я насмотрелась и загорелась. Потом ходила в школу молодого журналиста к Татьяне Капитоновне Шипиловой. Ну а потом поступила в вуз и пошла работать на телевидение. Я была и корреспондентом, и ведущей, и координатором съемочных групп — держала в голове много информации: кто куда едет, кто у кого кассету забирает, договаривалась о съемках. Память тогда была натренирована отлично. Я даже удивлялась подружкам, которые перчатки в магазине забывали. Думала: «Ну как так можно?»
Но потом сменился главный редактор, я перестала выполнять лишнюю работу и стала той самой девушкой, которая забывает перчатки. Я физически почувствовала: как только перестала пользоваться памятью активно, она начала «сдуваться».
Затем два года я практически не работала из-за семейных обстоятельств. В региональной журналистике есть жесткий потолок по зарплатам, и я думала, что нужно что-то менять. В тот момент я искала ответы на вопросы о здоровье и случайно узнала о курсах по развитию памяти в Москве. У меня были свободные даты, я съездила. И меня накрыло. Я поняла: это именно то, чем я хочу заниматься.
— Как ты стала тренером по развитию памяти?
— Я прошла тренинги и тренерский курс у Татьяны Николаевны Мазиной. Ей сейчас 77 лет, она занимается методиками по развитию образной памяти уже больше 30 лет. Я получила диплом и начала преподавать в Омске. Первыми учениками были мои подруги — я просто рассказала им, чему научилась, им стало так интересно. Затем подключилось «сарафанное радио».
Сначала я стеснялась и не знала, как себя назвать. Нейротренер? Брейн-тренер? В итоге назвала просто — тренер по развитию памяти и концентрации внимания. Одно без другого не работает. Звучало как-то непривычно, но сейчас, спустя четыре года, я говорю это гордо.
— Почему у современного человека такие проблемы с памятью? Мы, действительно, глупеем?
— Есть пугающая статистика. В 2004 году офисный сотрудник удерживал внимание в среднем 3 минуты. В 2020 году — 47 секунд. Исследований за 2025 год я пока не видела, но думаю, там цифры еще ниже.
Причин масса. Одна из них — ковид. Ко мне до сих пор приходят люди с жалобами на память и речь после коронавируса. Вторая — экология и малоподвижный образ жизни. У нас две трети нейронов — двигательные. Во время движения вырабатываются вещества, которые питают мозг. А мы почти не двигаемся. Мы не ходим на речку полоскать белье, как наши бабушки. Мы сели в машину, доехали до кофейни и снова сели.
Третья причина — стресс и информационный шум. Короткие ролики, бесконечный скроллинг перегружают зрительную кору, а остальные зоны мозга просто не работают. И четвертое — мы перестали пользоваться памятью. У нас есть телефон, и мозг воспринимает его как внешнее хранилище и просто отключает функцию запоминания. Если мышца не работает — она атрофируется. С мозгом то же самое. И если вы не помните номера телефонов мужа, детей, родителей, а телефон вдруг разрядился — для многих это ступор. Человек чувствует себя беспомощным.
— Расскажи, какими методиками ты пользуешься в своей работе? На исследования каких ученых и авторов ты опираешься?
— База, с которой я работаю, — это эйдетика, то есть запоминание через образы (от греческого «эйдос» — образ). В России это направление еще в 1989 году создал Игорь Юрьевич Матюгин. Меня иногда пытаются хейтить, говорят: «Это просто мнемотехника». Но я вижу разницу: мнемотехника — это набор приемов, а эйдетика — это глубинная работа с образами и подключением всех органов чувств. Из западных авторов назову Тони Бьюзена — создателя интеллект-карт и человека, который начал проводить чемпионаты мира по памяти. Его инструменты я даю ученикам на второй ступени.
Что касается нейробиологии, для меня главные авторитеты — Татьяна Черниговская и Вячеслав Дубынин. Черниговская гениально объясняет сложные вещи простым языком. Помните ее фразу: «Если вы переели, желудок освободить можно, а мозг — нет, все, что загрузили, там и лежит»? Дубынина называют «главным мозговиком» — его лекции дают научную базу, понимание того, что стоит за нашими упражнениями.
— То есть ты не просто даешь техники, а объясняешь физиологию?
— Именно. Мало сказать «делай так». Надо объяснить, почему это работает: какие зоны мозга включаются, что происходит с нейронами. Мы, взрослые, привыкли пользоваться словесно-логической памятью. Но это как пытаться залезть на скалу, используя только руки и совершенно забыв про ноги. А у нас есть слуховая и зрительная память, а также двигательная, обонятельная, вкусовая, тактильная, эмоциональная. Когда человек представляет вкус клубники — у него работает вкусовая зона, когда запах хлеба — обонятельная, когда бег — двигательная. Это не магия, а физиология. Когда мы все это подключаем, идет настоящий массаж для мозга. Студенты иногда говорят: «Я чувствую мурашки в голове». И это действительно так — мы создаем новые нейронные связи, улучшаем кровообращение.
Можно сказать, я компилирую знания из разных источников, но делаю это осознанно. База одна — эйдетика. А все остальное — инструменты, которые помогают работать эффективнее. Моя задача — не просто дать «рыбу», а научить «ловить» и показать, где лежат лучшие удочки.
— Твои ученики — кто они? Кому это нужно?
— В основном взрослые люди. Часто приходят руководители, юристы, айтишники, бизнесмены. Люди, у которых огромные потоки информации. Или те, кому за 45–50, и они чувствуют, что стали думать медленнее, чем раньше. Им это не нравится, они хотят вернуть себя прежнего.
Бывают и пенсионеры. Приходила ко мне женщина — финансовый директор на заводе. Она сказала: «Я два года не отдыхаю». Не в том смысле, что не берет отпуск, а в том, что не может расслабиться в выходные. Информационный перегруз такой, что работа не выходит из головы. С этим тоже можно работать.
Ко мне обращаются люди из разных уголков мира. Однажды в прямом эфире тренинга собрались участники из 11 часовых поясов — от Кемерова в Сибири до Хьюстона в Америке.
— Какие результаты получают твои студенты?
— Самый крутой показатель — когда люди начинают запоминать на автомате. Они говорят: «Я не понимаю, какую методику я использую, оно само запоминается». Для меня это высший уровень.
Кто-то начинает лучше спать. Кто-то выполняет задачи в четыре раза быстрее. Представь: человек делал отчет восемь часов, а стал делать за два. За счет чего? Он перестал отвлекаться. Есть данные: чтобы вникнуть в задачу, нужно 23 минуты, чтобы войти в рабочий режим. Если ты отвлекаешься пять раз за день — считай, два часа выкинул впустую. Экономия времени колоссальная. Плюс стрессоустойчивость растет.
— Какие простые, но рабочие упражнения по развитию памяти можешь посоветовать нашим читателям?
— Вспоминайте день в обратном порядке. Вечером, пять минут. Не оценивайте, просто прокрутите пленку назад: от момента перед сном до самого утра. Это тренирует концентрацию и память лучше любого ежедневника. Оно работает как чтение книги вверх ногами — мозг не может делать это на автомате, ему приходится включаться. И да, оно доступно всем и в любом возрасте.
Подключайте ощущения. Нужно запомнить имя? Ищите ассоциацию. Татьяна — Татьянин день, зачетка, письмо Онегина. Свяжите образ с деталью одежды или внешности.
Используйте «метод открыток». Нужно запомнить список дел или покупок? Представьте знакомую картинку (или любую фотографию) и мысленно «разложите» на ней эти образы. Хлеб, бусы, мороженое — и вы ничего не забудете. Главное — добавлять ощущения. Мороженое — какое оно? Шоколадное? Фисташковое? А рубиновые бусы — представьте, как они звенят. Чем бредовее и детальнее, тем лучше. Мозг любит нестандартное, он это запомнит.
— Давай про Антарктиду. Это была твоя давняя мечта?
— Это была мечта из разряда «очень далекая». Я читала книги про путешествия на Северный и Южный полюса, хотела увидеть пингвинов вживую, в естественной среде. Но это казалось чем-то нереальным, из серии «когда-нибудь, если случится чудо».
Год назад я исполнила другую мечту — поплавала с китами на Маврикии. Я раньше думала, что такие путешествия происходят у каких-то других людей. А через полгода мы с дочкой уже вместе плавали с кашалотами. Я начала заниматься фридайвингом, съездила в Москву на базовый курс, потом в Питер, погружалась на 22 метра. И тут девушка, которая организовывала те туры, говорит: «Поехали в Антарктиду». Я подумала: «Хочу. Это нереальные деньги, это другой уровень, но я хочу». И пошла к этой цели.
— Как добирались? Это же целая экспедиция.
— О, это был квест. Я летела из Омска в Астану, затем в Стамбул, потом 20-часовой перелет с остановкой в Сан-Паулу, потом Сантьяго, потом Пунта-Аренас — это город на юге Чили. Там собралась наша команда туристов, мы съездили на экскурсию к королевским пингвинам на Огненную Землю. А потом еще перелет через пролив Дрейка — место, где очень сильные шторма, и вылета можно ждать по несколько дней. И только потом мы сели на парусник и десять дней ходили по водам Антарктики.
— Что тебя особенно удивило?
— Антарктика — нейтральная территория, договор о ее сохранении подписали многие страны. Перед первой высадкой нам пропылесосили карманы, чтобы мы не занесли семена и мусор. Сапоги мы макали в дезинфицирующий раствор перед выходом на берег и после возвращения — чтобы не занести что-то пингвинам и не принести от них. К пингвинам нельзя подходить ближе пяти метров, к тюленям — ближе пятнадцати. К айсбергам — на безопасное расстояние, потому что они могут перевернуться в любой момент. Повезло поплавать рядом с небольшим айсбергом, брала с собой специальный костюм для этого.
Еще мы видели два вида пингвинов — папуанских и чинстрап. Но я не была готова к их запаху. Когда стоишь на острове, где их тысячи, это… как курятник со свинарником, честное слово. Но они невероятные. Спят как убитые, без задних ног, прямо на камнях, забавные такие. Мы на них не могли насмотреться.
— Ты стала первым человеком, который проводил тренинг по памяти в Антарктиде. Как пришла идея и как все прошло?
— Это была авантюра, но я очень хотела совместить путешествие и любимое дело. Мы не могли заранее назначить дату, потому что многое в этом путешествии зависит от погоды. Могла быть сильная качка. К тому же между нашим парусником и Омском девять часовых поясов. В итоге запланировала тренинг на шесть утра по судовому времени. Легла спать, а в три ночи мы экстренно снялись с якоря — к судну подошли два айсберга с пятиэтажный дом, пришлось уходить. Я думала, все пропало. Но через пару часов мы снова встали на якорь, и в шесть утра я все-таки зашла в Zoom. И интернет работал качественно! Собралось 122 человека из разных городов и стран: Москва, Петербург, Смоленск, Омск, Новосибирск, Иркутск, Дубай, Польша, Испания. Это было такое открытие для многих, как легко можно запоминать с помощью образов. И даже когда случилось неожиданное — Zoom не показал одну картинку, люди все равно все вспомнили. Это было лучшее доказательство: образы работают даже без шпаргалок.
А еще я провела тренинг для команды парусника. Сидели среди айсбергов, тренировали память, а потом слушали концерт матроса, который оказался выпускником консерватории.
— Какие теперь планы на путешествия? Где еще хочется побывать?
— Мы с той же командой уже забронировали тур в Гренландию. Я забрала последнее место. Очень хочется вернуться в Антарктиду, но уже с семьей. Хочу, чтобы дочка увидела пингвинов и айсберги. А еще мы узнали, что существуют «кровавые водопады» (они имеют красный цвет из-за большого содержания железа). И было удивительно видеть, как ребята из нашей команды обсуждали, как организовать экспедицию в точки, где нет никаких туров. Они просто искали варианты. Такое окружение невероятно расширяет.
— А по работе какие цели?
— Сейчас я работаю одна, но хочу создать центр. Уже открываем детское направление — есть запрос. Взрослые, которые учатся у меня, говорят: «Почему нам этого не давали в школе? Мы бы столько времени сэкономили». Летом я обучила группу тренеров. Сейчас будем запускать тестовые группы.
Еще есть план разработать методику для профилактики деменции. Каждые 20 лет количество людей с деменцией удваивается. На данный момент диагностировано 55 млн человек по всему миру. Это страшная цифра. И мы знаем, что простыми упражнениями этот процесс можно если не остановить, то сильно замедлить.
— Что бы ты хотела сказать людям, которые бояться даже мечтать?
— Границы — только в голове. Когда я работала на телевидении с зарплатой в 35 тысяч, Антарктида казалась чем-то из параллельной вселенной. А сейчас я там была. И это не потому, что упало с неба. Я вкалывала, у меня были тренинги в разных городах, я прилетала ночными рейсами и утром ехала за рулем 500 километров. Но это того стоило.
Если держать цель в фокусе и работать с мозгом — возможности расширяются. Когда я вернулась, многие говорили: «Спасибо, что расширила границы возможного». Значит, я это сделала не зря.
