Марина Костерина: «На сцене – как на рентгене»

Марина Костерина: «На сцене – как на рентгене»

Омская пианистка о победах в Нью-Йорке, знаменитом дедушке и своей мечте играть на скрипке.

В роддом взяла ноты

 – Марина, вы преподавали в Академии музыки имени Гнесиных, а три года назад вернулись в родной Омск. Иные считают, что за карьерой нужно ехать в столицы, а в филармонии движение наоборот: концертмейстер симфонического оркестра Андрей Лопатин вернулся из Америки, вы – из Москвы. Омск для музыканта-солиста подходящий город?

 – Для меня Омск всегда был очень уютным городом. Я любила приезжать на каникулы, в отпуск. Честно говоря, не думала, что вернусь. В 2011 году была здесь на гастролях. Сыграла детский концерт и уехала. А через год филармония пригласила меня снова приехать. С концерта Моцарта все и началось. Мы репетировали с художественным руководителем оркестра Дмитрием Васильевым и почувствовали абсолютное единение на сцене. В 2013 году мы поженились.

 У меня все было хорошо в Москве. Великое счастье, что после окончания аспирантуры мне предложили преподавать в академии, так редко бывает. Я выступала с концертами. Но нужно было определяться, жить с супругом в разных городах было нелегко, и перед рождением дочери я переехала из Москвы в Омск. И как у Мандельштама: «И море, и Гомер – все движимо любовью». Также я получила приглашение Омской филармонии стать солисткой – пианисткой. У меня много концертов, я постоянно готовлю новые программы.

 – Омичи помнят концерт «Он, она и оркестр». Вы с симфоническим оркестром сыграли концерт № 3 Алемдара Караманова. Вы привезли в наш город идею исполнить произведение этого композитора?

– Я думаю, что с этой идеей выступила сестра композитора, потому что в Омске уже исполняли его симфонию. Меня попросили привезти партитуру. Я пошла в гости к Севили Карамановой. Познакомились, и она воскликнула: «Я нашла, кто будет играть «Ave Maria» Караманова!» И подарила мне запись и ноты концерта.

Я включила, и мне показалось, что это музыка, которую я знала всю жизнь. Севиль Сабитовна – жена композитора Евгения Крылатова. Меня стали приглашать в этот гостеприимный дом, особенно запомнилось празднование Пасхи. И в 2014 году мы играли концерт Караманова с Дмитрием Васильевым. Нас на сцене было уже трое… Через полгода родилась Вероника.

– Рождение дочери не задержало вас дома?

– Мой первый концерт состоялся, когда ей исполнился месяц. Выступление с моим коллегой и другом Михаилом Мордвиновым, который для этого приехал в Омск из Германии, планировалось заранее, мы не стали его отменять. И это была моя давняя мечта сыграть концерты для двух фортепиано. Тем более в Омской филармонии есть два рояля Stenvey. Мы с Михаилом исполнили концерт Моцарта и концерт Пуленка. Чудесная музыка, этот вечер на сцене стал для меня подарком.

– Как удалось подготовиться с младенцем на руках?

– Я сама сейчас не понимаю, как это могло происходить. Помню, что взяла в роддом ноты и глазами учила произведения. На меня поглядывали, как на сумасшедшую. Ну, конечно, потом дома мне помогали родители и муж. Помню, я разучиваю концерт Пуленка, а муж стоит рядом с Вероникой на руках и что-то подсказывает. Кстати, дочка очень хорошо спала под концерт Пуленка, а Моцарта не очень хорошо воспринимала, хотя это странно.

Этот концерт запомнился на всю жизнь. Было ощущение, что это чудо, которое мне дано свыше, и Бог давал мне силы. Хотя, конечно, ночи были бессонные.

Улица имени дедушки

– Вы – омичка. Расскажите о своих родных.

– Мои родители – инженеры-мостовики. Мама и папа преподают в колледже транспортного строительства. Принимали участие в проектировании метромоста. С детства мне запала в душу папина фраза: «Соединяя берега, сердца людей соединяем». Мой прадед Илья Ефимович Иванов-Царев был городским землемером Омска. Им созданы улицы  Рабочие и Линии.  А самый знаменитый в нашем роду – мой дедушка Энгельс Витальевич Костерин. Он основал кафедру «Основания и фундаменты» и много лет ею заведовал. Защитил докторскую диссертацию, написал учебник, по которому до сих пор учатся студенты строительных специальностей в России и на постсоветском пространстве. Его называли классиком в своей отрасли, легендой СиБАДИ, его именем названа улица на Левобережье. А сестра дедушки Галина Витальевна Костерина 50 лет преподавала фортепиано в музыкальной школе № 1.   

– Бабушка и привела вас в музыкальную школу?

– Да, в класс выдающегося педагога Галины Васильевны Наскаловой. Помню нашу первую встречу. Заходит в класс Галина Васильевна, обнимает меня, и я чувствую, как от нее идут свет и теплота. Я так обрадовалась: это моя учительница! Не могла в это счастье поверить.

– Наскалова в музыкальной педагогике Омска – легенда, как и ваш дедушка в строительной науке. Она была строгим педагогом?

– Я бесконечно благодарна Галине Васильевне. Для меня она особенный человек, потому что построила мою судьбу. Очень близкий человек, любимый мною, моей семьей и всеми ее учениками. Когда мне было 9 лет, Галина Васильевна постоянно устраивала мне концерты – и в школе, и в городе. Создавала творческую атмосферу, выставляла на городские конкурсы. Не сразу я стала побеждать, были и третьи, и вторые места, а потом и Гран-при. В 1996 году мы ездили с Галиной Васильевной на международный конкурс в Петербург. Были отмечены первой и второй премиями в номинациях «Ансамбль» и «Сольное исполнение».

 – Как вы считаете, в каком возрасте нужно начинать учить ребенка музыке?

 – Я думаю, начинать надо рано. Надеюсь, начну учить дочку в 4 – 5 лет. У меня есть опыт работы и с совсем маленькими детьми. Хотелось бы, чтобы Вероника сама выбрала инструмент. Она уже знает все инструменты оркестра и тромбон от трубы может отличить. Что удивительно: начала говорить не рано, но названия музыкальных инструментов произносила все. У нее есть игра «Оркестр», и на репетициях бывает.

 – А вы никогда не жалели, что инструмент вам выбрали взрослые?

 – Нет. Но у меня всегда была мечта играть на скрипке, даже сны такие были. И думала: какие счастливые скрипачи в оркестре, всегда с людьми. А я счастлива единению с роялем.

Две победы в Нью-Йорке

 – Марина, вы в 2017 году ошеломили Омск победой на международном конкурсе имени Джорджа Гершвина. Как случилось, что вы были в Нью-Йорке единственной пианисткой из России?

 – Это конкурс, предварительный отбор на который проходит в разных городах Европы. Я в 2016 году участвовала в конкурсе пианистов Alion Baltic в Таллине. Оказалось, что это очень серьезный конкурс с солидным жюри, в нем работали, например, Михаил Булычев-Оксер, Оксана Яблонская, Даниил Поллак. Мне удалось занять второе место, и это стало путевкой в Нью-Йорк. Я потом брала у этих американских пианистов мастер-классы. Все складывалось против поездки в Америку, у меня даже пропали билеты на самолет. У наших стран осложнились отношения, и в Екатеринбурге закрыли американское консульство, мое собеседование было отменено. Перебирали разные варианты, и тут мне подсказали обратиться за визами в Таллин. В самый последний момент я решилась, взяла легонький чемодан с концертным платьем и нотами. Добиралась пятью самолетами: Москва – Рига – Таллин – Хельсинки – Нью-Йорк. Прилетела накануне прослушивания.

 – С инструментом познакомиться не успели?

 – И с Нью-Йорком – тоже. С городом познакомилась, но не так подробно, как того хотелось бы... У меня была уникальная возможность заниматься на 16-м этаже с панорамным видом на Манхэттен, статую Свободы. Я привезла из Америки диплом, премии и дипломы за лучшее исполнение произведения Джорджа Гершвина, за лучшее исполнение произведения испанского композитора.

 – Сыграть музыку американского композитора лучше американцев – это дорогого стоит. Конкурс подтвердил, что русская исполнительская школа очень сильна?

 – Безусловно. У русской школы есть свои традиции, система образования, преемственность. В Европе в консерваториях учатся и дети, и взрослые. А у нас все строго: школа искусств, музучилище, консерватория – все ступени нужно пройти.

 – Сколько лет вы учились музыке?

 – 20 из моих 36. И необходимо заниматься каждый день, особенно интенсивно перед концертом. Мне понравился ответ пианиста Григория Соколова на вопрос интервьюера. Когда его спросили: «Что вы любите делать после концерта?», он ответил: «У меня не бывает после, у меня всегда ощущение, что я перед концертом».

 – Кто из пианистов прошлого и нашего времени для вас безусловный авторитет?

 – Есть те, кого буду слушать всегда, – Рахманинов, Гилельс, Софроницкий. В какой-то период хочется слушать старых мастеров, например Альфреда Корто. В какой-то – современных музыкантов, например Евгения Кисина. Конечно, люблю слушать своего профессора Владимира Троппа, у меня много его дисков.

 – Как вы справляетесь с волнением перед выходом на сцену?

 – Волнение стало возрастать с возрастом. В детстве не волновалась совершенно. Думаю, это, безусловно, заслуга педагога. Когда выхожу на сцену, думаю, как мне сыграть. На сцене, как на рентгене. Многие музыканты говорят, что сцена обостряет чувства, душа, соприкасаясь с великим искусством,  открывается абсолютно. И искусство защищает. Был опыт, когда концерт перенесли из Концертного зала в Органный. Причем, чтобы все слушатели могли поместиться, концерт пришлось играть дважды за вечер – в 17 и в 21 час. Профессионализм – когда в любой ситуации ты можешь выполнить свою задачу. Потом, анализируя, я думала, что первое выступление прошло собраннее, а коллеги сказали, что второе звучало более смело.

 – Какие программы вы готовите в 2018 году?

 – Весной будет второй концерт Шопена с оркестром, программа называется «История любви». Готовлю сольный концерт «Сирень» Рахманинова. Остальное пусть пока останется сюрпризом.

Опубликовано 17 января 2018 09:10

Автор Светлана Васильева

Фото Евгений Кармаев

Комментарии пользователей (всего 1):
Сергей
Марина благодарю Вас за ваш профессионализм.Я стораюсь посещать все ваши канцерты .Люблю когда вы выступаете вместе с Дмитрием ! Огромное вам спасибо !
01 марта, 14:12 | Ответить
Добавить комментарий